Мы подошли к рубежу, который навсегда изменил внутренний уклад Раифской колонии. 1930-е годы завершались, и вместе с ними уходила в прошлое эпоха «открытых» коммун, построенных на энтузиазме и самоуправлении.

Решение о закрытии

С января 1939 года Раифская трудовая колония открытого типа была реорганизована в колонию закрытого типа. Причиной стали те самые проблемы, которые руководство безуспешно пыталось решить на протяжении нескольких лет: массовые побеги (в 1937 году их число достигло 43% от среднесписочного состава воспитанников), бесконтрольность, воровство и сбыт продукции на сторону.

Это решение стало не просто локальной мерой, а отражением общегосударственных процессов. СССР ужесточал уголовную политику, усиливая карательное воздействие даже на несовершеннолетних. Эксперимент Антона Макаренко, блестяще реализованный в единичных коммунах, так и не удалось масштабировать на всю страну. Для этого не хватало главного — подготовленной социальной среды и тысяч педагогов, способных работать по-новому.

Структурные изменения: под крылом ГУЛАГа

Положение детских колоний усугубили и ведомственные реформы. В 1939 году Отдел трудовых колоний (ОТК), входивший в состав административно-хозяйственного управления НКВД, был подчинён ГУЛАГу. А после ликвидации самого ОТК в 1940 году детские трудовые колонии перешли в прямое подчинение Главного управления лагерей, где оставались до 1943 года.

В этой системе вопросы воспитания и образования отошли на второй план. Главным стало содержание заключённых в условиях строгой изоляции и организация принудительного труда.

Новая реальность: заборы и охрана

Раифа начала меняться на глазах. Вокруг территории возвели двойной деревянный двухметровый забор, верх которого опутали колючей проволокой. Между рядами ограждения оборудовали запретную полосу. Появились два пропускных пункта с дежурными надзирателями, в охране стали использовать собак.

Символично, что именно в 1939 году на сохранившихся фотографиях запечатлены не только суровые лица надзирателей, но и те, кто оставался душой производства. На одном из снимков — мастер Ибрагимов (бывший воспитанник) с швеёй А. И. Амосовой и работниками цеха. Рядом трудились ветераны: Павел Николаевич Капорин (с 1935 года до ухода на фронт в 1941 году) и другие.

Первые выпускники возвращаются

Удивительно, но именно в этот период жесткой изоляции в колонии начала формироваться уникальная традиция — возвращение бывших воспитанников в качестве мастеров. Получив профессию и образование от первых педагогов коммуны, они не озлобились, а вернулись, чтобы учить новичков.

Среди тех, кто пришёл работать в конце 1930-х — начале 1940-х:

· Карим Мингазов — работал на обувном производстве с 1939 года, призван в армию в 1940-м, прошёл всю войну и после Победы вернулся в Раифу мастером.
· Ибрагимов (имя, к сожалению, утрачено) — бывший воспитанник, ставший мастером обувного цеха; он обучал подростков профессии вплоть до 1960-х годов.
· Николай Иванович Иванов — воспитанник РТК, с 1935 года работал в колонии, а с 1936 по 1939 год был мастером смены до призыва на воинскую службу.
· А. М. Назаров — после освобождения трудился в обувном цехе, в 1939 году ушёл в армию, прошёл всю войну, а вернувшись в 1946-м, возглавил духовой оркестр колонии.

Эти люди стали живым мостом между ушедшей эпохой «коммуны» и суровой реальностью закрытого учреждения.

Жизнь внутри: школа и профессия

Несмотря на ужесточение режима, государство по-прежнему декларировало цель перевоспитания и реабилитации. В колонии продолжала действовать система профессиональной подготовки, заложенная в предыдущие годы. Воспитанники по-прежнему обучались в школе по программе семилетнего образования.

В эти годы сформировался костяк педагогического и производственного коллектива, которому предстояло работать в Раифе десятилетиями.

На пороге великой войны

Два с половиной года Раифская трудовая колония закрытого типа функционировала по новым, жестким правилам, соответствовавшим общегосударственной политике борьбы с беспризорностью и подростковой преступностью.

Стены древнего монастыря, помнившие и монахов, и первых коммунаров, теперь опоясала колючая проволока. Казалось, что эксперимент по воспитанию свободным трудом окончен навсегда. Но жизнь готовила Раифе новое испытание. Впереди был 1941 год — год, который перевернул судьбы всех: и воспитанников, и воспитателей, и самого посёлка.

Материал подготовлен с использованием архивных данных и книги О. А. Трониной «Раифское СУВУ. 90 лет пути».